Логотип Логотип Логотип Логотип
Мнения

Главный итог потенциального расширения РПЛ – экономическое безразличие клубов

Колонка Никиты Осокина – с цифрами и доказательствами. 

2020 год начался для российского футбола с революционного потрясения: клубы проголосовали за расширение РПЛ до 18 команд. Без плана, без учета экономических последствий – резко и, кажется, бездумно.

Многие эксперты и менеджеры уже неоднократно говорили, что подобное решение нецелесообразно и неэффективно. Пока все ждут вердикта исполкома РФС, постараемся через призму экономических исследований о спорте показать, почему расширение РПЛ нелогично и как голосование клубов подсветило системные изъяны более высокого уровня.

В первую очередь сосредоточимся на конкурентной среде и ее влиянии на экономику лиги.

Парадокс Льюиса-Шмеллинга – в спорте невыгодно быть монополистом

Начнем издалека – как связаны экономика и конкуренция в спорте? В научной литературе феномен зависимости экономических результатов от конкуренции назвали парадоксом Льюиса-Шмеллинга – в честь противостояния двух известных боксеров, Джо Льюиса и Макса Шмеллинга. Льюис доминировал в своей весовой категории в Америке и столкнулся с проблемой: зрительский интерес к его поединкам планомерно иссякал, так как его бои практически лишились интриги. Достойный соперник нашелся в Европе – как раз немец Макс Шмеллинг. В результате Шмеллинг в 1936-м сотворил сенсацию, отправив Льюиса в первый в карьере нокаут. 

Через два года состоялся реванш, который стал самым кассовым боем в истории бокса на тот момент. Выручка от билетов составила 1,02 млн долларов, что с учетом инфляции по сегодняшним меркам равнялось бы 18 млн. Льюис в ответном бою победил, но в историческом смысле это ушло на второй план –  коммерческие успехи боя повлияли на развитие экономики спорта как науки. 

Серия боев Льюис-Шмеллинг показала, что в спорте, в отличие от классических рынков, монополистом быть невыгодно: «Барселоне» нужен «Реал Мадрид», «Баварии» нужны сильные «Боруссия» Дортмунд и «РБ Лейпциг», «Селтику» нужны «Рейнджерс» и далее по списку. Выгода выражается не только в том, что менее предсказуемые игры приносят больший экономический эффект, – конкуренция еще и стимулирует рост уровня игры. Однако об этом в российском футболе вспоминают эпизодически – например, когда клубы не попадают в плей-офф еврокубков.

Чтобы лиги развивались, нужен баланс

Исходя из предпосылок противостояния Льюис-Шмеллинг в научной среде было разработано одно из ключевых понятий экономики спорта – конкурентный (соревновательный) баланс. Суть его заключается в том, что организаторы турниров заинтересованы в максимальной непредсказуемости матчей и соревновательной интриге в целом. Идеально сбалансированная лига предполагает, что априорные шансы команд на победу в каждом матче равны 50%. На практике это недостижимо, зато понятен ориентир. 

Так вот, экономисты нашли способ оценивать конкурентный баланс. Один из наиболее распространенных подходов –использование индекса Херфиндаля-Хиршмана (далее – ИХХ). Данный показатель применяют антимонопольные службы  (например, ФАС) – для оценки уровня рыночной конкуренции. Анализ спортивных результатов с помощью ИХХ позволяет определить, насколько соревнование сбалансированное в плане мастерства участвующих команд. Интерпретируется ИХХ просто: чем ниже его значение, тем выше сбалансированность лиги.

Конкуренция выше, если ей управлять

На основе ИХХ мы проанализировали соревновательный баланс РПЛ с 2004 года. Наиболее обостренной борьба оказалась в переходном сезоне-2011/12, который длился полтора года. Подобный результат закономерен, поскольку финальные 14 туров игрались в подгруппах: 1-8 места бились за места в еврокубках, 9-16 места – за выживание. По сути, внутри чемпионата сформировались две мини-лиги, где соревновались более равные команды. Тогда РПЛ (хоть и по указанию РФС) впервые предприняла попытку управления соревновательным балансом.

Рисунок 1 – Динамика изменения соревновательного баланса в РПЛ

Вторым по уровню конкуренции был 2007 год, когда впервые чемпионом России стал «Зенит» (судьба первого места решилась в последнем туре, причем золото Санкт-Петербургу в последние мгновения матча с «Сатурном» принес Алехандро Домингес – он выбил мяч практически из пустых ворот). 

Изучив характер изменения ИХХ, мы как минимум не увидим системной динамики в сторону повышения конкурентоспособности клубов РПЛ. С 2015-го по 2017-го мы и вовсе могли наблюдать конкурентное плато: значение ИХХ было худшим за анализируемый период. ИХХ показывает, что московский «Спартак» стал чемпионом в сезон, когда уровень конкуренции в лиге был минимальным.  Как эти результаты объясняются? В ряде случаев речь идет об увеличении разрыва в спортивном мастерстве между командами в верхней (первые три команды) и нижней (последние 4 команды) частях таблицы (рисунок 2).

В сезоне-2016/2017 (когда «Спартак» стал чемпионом) разница между тройкой лидеров и командами в зоне вылета и стыковых матчей составила 2,3 раза. В среднем за весь анализируемый период разрыв между верхами и низами составил 2 раза.

Рисунок 2 – Соотношение конкурентной силы клубов из верхней и нижней частей турнирной таблицы РПЛ

А если сократить лигу? Существенно лучше не станет.

В последние годы мы слышали разные мнения о том, каким должен быть соревновательный формат РПЛ: от лиги из 12 команд до турнира 24 с системой плей-офф. В рамках простого упражнения сравним, как бы изменилась соревновательная среда лиги, если бы в ней играли 14 команд (назовем его «Сценарий-14»). То есть путем корректировки всех исходов с участием команд, занимавших 15-16 места, пересчитаем значения ИХХ. 

Сценарий-14 показывает, что исключение двух слабейших клубов потенциально может привести к повышению уровня конкуренции в РПЛ (рисунок 3). Однако подобный эффект, скорее всего, будет краткосрочным. Сравнение значений ИХХ текущего формата (16 команд) и Сценария-14 указывает, что системная динамика изменения конкуренции определялась далеко не только количеством участников. 

Рисунок 3 – Сравнение соревновательного баланса в РПЛ при 16 и 14 командах

Таким образом, можно смело утверждать две вещи:

• увеличение числа участников лиги только ослабит конкуренцию и приведет к увеличению количества проходных матчей;

• системные проблемы в управлении конкурентной средой РПЛ лежат совсем не в плоскости числа клубов-участников.

Что ждет экономику РПЛ при расширении? Убытки

От увеличения числа участников РПЛ до 18 команд возникают негативные эффекты – прямые и косвенные.

Прямые эффекты связаны с тем, что каждая команда будет вынуждена проводить еще 2 домашних матча с участием команд, которые привлекают наименьший зрительский интерес что на стадионах, что на ТВ. Всего число матчей в РПЛ увеличится с 240 до 306, соответственно, повышаются и расходы клубов на организацию матчей, потенциальные выплаты призовых футболистам и т.д. Итого совокупный убыток клубов РПЛ от дополнительных 66 игр в сезоне может составить 30 млн евро.

Данная оценка получена на основе анализа расходов и средней выручки от проведения матчей РПЛ (из свежего бенчмаркинг-отчета УЕФА) с учетом «нерыночных» доходов, которые клубы получают от владельцев или аффилированных с ними структур. Этот убыток мы, возможно, не увидим в бухгалтерской отчетности, поскольку часть дополнительных расходов покроется новыми квазиспонсорскими контрактами или целевыми отчислениями учредителей. Однако это не отменяет того, что расширение РПЛ приведет к увеличению расходов – при существенно меньших темпах роста доходов.

Косвенные эффекты для лиги будут связаны с тем, что добавление еще одной игровой пары в каждом туре и увеличение числа туров приведет к снижению зрительского интереса. Ведь РПЛ будет вынуждена чаще ставить игры на будние дни, неудобное для болельщиков время, холодные месяцы и т.д. Подобный шаг отразится как на заполняемости стадионов, так и на рейтингах трансляций.

Что дальше? Как вариант – внутренний фэйр-плей и парашютные выплаты

Расчеты показывают, что наиболее уравновешенной конкурентная среда РПЛ была в переходном сезоне с двумя группами. С учетом этих данных клубам целесообразнее было бы рассмотреть более креативные альтернативы, нежели «каждый против каждого».  

Конечно, с точки зрения экономики наиболее целесообразно сокращение лиги. Но с учетом политических факторов и межклубных отношений подобный сценарий вряд ли реализуют. Больше шансов на успех будет у экономической реформы РПЛ, которая: 

• нивелирует резкую экономическую диспропорцию внутри РПЛ. Ведущие европейские лиги давно ввели собственные правила финансового фэйр-плей (как минимум напрашивается лимит по соотношению релевантного дохода к зарплатному фонду); не столь абсурдна идея создания коллективного фонда, куда все клубы могли бы отчислять долю выручки (например, от спонсорских контрактов с государственными компаниями) – а дальше средства распределялись бы в пользу менее обеспеченных клубов (подобная практика распространена в американских лигах – MLB перераспределяет выручку клубов от билетов и спонсорские доходы);

• даст финансовую подушку как клубам, покидающим РПЛ, так и приходящим из ФНЛ. Переход в РПЛ вынуждает клубы резко увеличивать операционный бюджет без гарантий доступа к существенным финансовым потокам (в Англии, например, каждый клуб точно знает, что в случае участия в АПЛ получит не менее 100 млн долларов от ТВ-контракта).  Таким образом, вылет из РПЛ оставляет клубы с большим объемом обязательств по контрактам спортсменов при существенно сокращенном ресурсном обеспечении (в европейских лигах используют систему парашютов, в Англии клубы получают подобные выплаты в течение трех сезонов после вылета из АПЛ).

Вполне вероятно, РФС не утвердит расширение лиги до 18 команд, но эта ситуация вновь наглядно показала нам отсутствие единого стратегического вектора среди клубов. Расширение РПЛ – это парадоксальное решение, но, к сожалению, оно никак не связано с парадоксом Льюиса-Шмеллинга.

Автор: Никита Осокин, заместитель директора Центра отраслевых исследований и консалтинга (Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации)

Телеграм-канал автора (ЦОИК – Экономика спорта)

рубрика
Мнения